Храмы и соборы Москвы

Храмы Москвы

Издавна во всех российских городах духовная жизнь строилась вокруг монастырей и многочисленных приходских церквей. Каждый небольшой квартал Москвы с населением 200–1000 жителей имел свой приход и, соответственно, свой храм. Всю жизнь человек был связан именно с этим храмом – там его крестили, здесь же он венчался, и отпевание происходило в «его» церкви…
Несмотря на то, что на Руси всегда строилось огромное число храмов, ни один не был похож на другой, даже если их строили по «типовому» проекту в начале XX века. Очевидно, это связано с удивительной особенностью храма вживаться в окружающее пространство и с момента своего создания становиться точкой отсчета в любом месте, где бы его ни построили, не обращая внимания ни на какие уродливые и суетные сооружения вокруг.

Каждый храм является свидетелем прошедших времен и несет в себе отпечаток духа тех, кто молился в нем. Благодаря этому храм превращается в свидетеля духовного подвига трудившихся в нем людей. Поэтому и судьбы храмов, как и судьбы людей, становятся нам тем более понятны, чем больше мы о них узнаем.

История каждого храма неразрывно связана с историей страны, города и его жителей. Храмы возводились как в честь важнейших событий в жизни нашего государства – побед русского воинства, венчания на царство царей, рождения наследников престола, так и в ознаменование событий в жизни простой семьи – в память усопших родителей, в благодарность тому или иному святому, храмы сооружали по обету и т.п. По этим же причинам прихожане благоукрашали свой храм, делали вклады на его переустройство и обновление, на сооружение новых иконостасов, украшение особо почитаемых икон… Можно только удивляться, как на протяжении столетий до сегодняшнего дня летописи церквей сохранили имена тех людей, благодаря тщанию и усердию которых храмы становились краше. Столько имен и событий навсегда ушли в небытие, а имена храмоздателей и благотворителей остались в истории.

В соответствии с исконной московской традицией, где храмы всегда выполняли роль градостроительных символов, в перспективе каждая улица Москвы вела к храму. Их здания строили, как говорится, на века. Когда началась эпоха каменного строительства, то чаще всего храмы возводились вместо обветшавших деревянных на том же самом месте, а если нет, то зачастую прежний деревянный храм не разбирали, а использовали его как часовню. Если же разбирали, то в память о прежнем храме и его престолах устанавливали так называемые столбы-каплички с именами приделов стоявшего здесь храма. Так или иначе, память о храме бережно сохранялась.
В 1920–1930 гг. почти все храмы в нашей стране были закрыты, многие разрушены, оставшиеся – перестроены до неузнаваемости.

После многих лет разграбления и осквернения уцелевшие храмы в начале 90-х гг. прошлого века стали возвращать Русской Православной Церкви в соответствии с указом президента Б.Н. Ельцина. В основном это были уже руины или отдельные части храмовых зданий в аварийном состоянии. Приходилось не только изыскивать огромные средства на восстановление, а по сути, на сооружение новых зданий храмов, но и вести кропотливую работу в архивах в поисках чертежей утраченных сооружений.

Те храмовые строения, которые хоть как-то сохранились, ныне восстановлены, некоторые храмы воссозданы заново, то есть с нуля, на своем историческом месте, как, например, храм Христа Спасителя или собор Зачатьевского монастыря. Одновременно ведется строительство новых храмов, в основном в районах новостроек. За последние десятилетия Москва вобрала в себя многие близлежащие села, в которых сельские церкви были большей частью уничтожены в годы социалистических пятилеток, редко сохранены как кладбищенские. Поэтому сегодня в историческом центре города, где отсутствует строительство высотных многоэтажек, расположено подавляющее число храмов, а в «спальных районах» их практически нет, то есть наблюдается крайне неравномерное распределение церквей в столице. Если посмотреть на город с большой высоты, то в историческом центре золотые купола будут сливаться в единый огненный шар, который постепенно рассеивается за пределами Садового кольца, а ближе к окраинам можно увидеть лишь его отдельные «всполохи»…

Храмы в России украшали города и села с тех пор, как наша страна приняла христианство. Храмовое строительство, как и христианская вера, пришло к нам из Византии. Казалось бы, древнерусские храмы должны быть очень похожи на византийские, но это не так. Испокон веку на Руси наряду с каноническими формами храмов существовали необычайно самобытные деревянные и каменные церкви. Главное явное отличие между византийскими и русскими храмами – это венчающие главы церкви. В древней Византии в качестве купола использовалась полусфера огромного размера, как на храме Святой Софии в Константинополе. На Руси же с самого начала предпочтение было отдано небольшим куполам, составляющим в разрезе половину окружности и поставленным на высокий барабан, или шею. На верх купола ставился крест во славу главы Церкви – Иисуса Христа. При этом форма куполов со временем менялась – от «шлема» до «луковицы». Как писал религиозный философ князь Евгений Трубецкой, «наша отечественная «луковица» воплощает в себе идею глубокого молитвенного горения к небесам, через которое наш земной мир становится причастным потустороннему богатству. Это завершение русского храма – как бы огненный язык, увенчанный крестом и к кресту заостряющийся». Это явно заметно в яркие, солнечные дни, когда позолоченные купола словно пылают, отражая золотой свет и, по выражению Е. Трубецкого, «напоминая издали огромные свечи».

Своеобразной и неповторимой чертой русских храмов является их многоглавие. По мнению исследователей древнерусского искусства М.П. и Т.Н. Кудрявцевых, многокупольность связана с идеей духовного могущества державы, создания единой общерусской монополии. Подтверждением этого служит тот факт, что в период раздробленности и татаро-монгольского нашествия многоглавие, возникшее в Киевской Руси, исчезает и появляется вновь только в начале XV века. Древнейший, известный из летописей, многоглавый храм был построен в 989 году в Великом Новгороде – дубовый 13-главый собор Святой Софии Премудрости Божией. В 1547 году в подмосковном селе Дьякове был освящен 6-главый храм Усекновения Главы Иоанна Предтечи, знаменующий начало небывалого расцвета в русском храмовом зодчестве.

Архитектор И.П. Машков полагал, что «в поисках новых форм для каменных храмов нужен был лишь толчок. <…> Таким толчком была задача, поставленная Великим князем Василием III московским зодчим при сооружении в 1529 году обетного шестипридельного храма в селе Дьяково, где требовалось выразить мольбу о покровительстве и даровании надежды и вместе духовной крепости тем святыням, которым посвящались приделы храма. Великий князь с супругой, отчаявшиеся в продолжении своего рода, прибегали к небесной помощи в своем тяжелом горе»2. Ныне село Дьяково входит в состав музея-заповедника «Коломенское», и храм Усекновения Главы Иоанна Предтечи расположен на его территории. К счастью, он уцелел до наших дней.

Смысл многоглавого завершения храмов раскрывается через числовую символику. Две главы означают 2 естества в Иисусе Христе – Божеское и человеческое. Три главы – три лица Святой Троицы. Пять глав – наиболее распространенный вид купольного завершения храма – символизируют Господа Иисуса Христа и 4 Евангелистов, одновременно являясь и символом посвящения всего храма Спасителю, и образом Евангельской проповеди, обращенной на четыре стороны света. Шестиглавие может быть истолковано как молитвенное соединение Церкви Земной (1 глава) и Церкви Небесной (5 глав). Семиглавие отражает различные священные значения числа 7: семь даров Святого Духа, семь дней сотворения мира, семь смертных грехов, семь печатей, семь церквей и пр. Девять глав – 9 чинов Сил Небесных и 9 чинов святых угодников Божиих. Тринадцать глав символизируют воплощенную Софию, Премудрость Божию – Христа и Его 12 апостолов.

С конца XV века на Руси начинают появляться шатровые храмы, которые получают необычайное распространение в XVI–XVII вв. Основанием шатрового храма служит четверик – квадрат, который переходит в восьмигранный шатер, постепенно суживающийся кверху. Переходит квадрат в восьмерик незаметно, благодаря декоративному оформлению места перехода кокошниками, «несколькими рядами стремящихся вверх и дающих всему сооружению чрезвычайную легкость и нарядность»1. Кокошники – полукруглые, треугольные, пламеневидные – стали одним из самых излюбленных, особенно в XVII веке, украшений храма. Кокошники никогда не играли никакой конструктивной роли, и, даже когда строительство шатровых храмов было запрещено, о чем будет сказано ниже, все равно продолжали украшать храмы.

Смысл восьмигранного шатра, увенчанного главой с крестом, также раскрывается в числовой символике. В основе шатровой формы лежит число 9 – его образуют 8 граней шатра и его вершина. О христианской символике числа 9 уже говорилось выше, также это число имеет и трехчастную иерархию – три раза по три. Однако геометрическая основа и архитектурный образ шатра позволяют принять и другое деление числа 9: не 3 раза по 3, а 8 плюс 1, что служит основанием для многосимволического толкования шатровой формы. Это образ Пресвятой Богородицы, которому сопутствует символ чистоты, света, вечного цветения: изображаемая на Ее головном покрове восьмиконечная звезда в виде расцветшего креста с ярко выделенным центром (то есть то же число 9). Земная жизнь Богородицы – это 8 праздников, в пяти из которых она являлась участницей земной жизни Спасителя. Прославляется Матерь Божия девятым праздником – Ее собором. В 1653 году – в самый разгар храмосозидательства – Патриарх Никон запретил строительство шатровых храмов, как неканонических – «не соответствующих церковному чину», и рекомендовал единый образ пятиглавого храма. При этом шатер сохранялся на колокольне – как символ благовеста и, разумеется, Благовещения Пресвятой Богородицы.

Ограничения в проявлении самобытности храмовой архитектуры привели к развитию декоративного убранства фасадов храмов. Начиная с XVII столетия, сооружаемые храмы стали отличаться невиданной прежде внешней роскошью, которая достигалась за счет применения всевозможных приемов – кокошников, разнообразных по стилю и размеру архитектурных деталей, изразцовой плитки (сегодня больше всего таких храмов сохранилось в Ярославле) и даже использования красок. Типичным примером храмов той поры служат, например, церковь Троицы Живоначальной в Никитниках или Троицкий храм в Останкине.

В то же время непревзойденный знаток русского искусства Игорь Грабарь предлагал свое обоснование начавшегося этапа строительства столь ярких, привлекающих внимание храмов: «Вместо сознания действительной силы, бывшего у новгородцев или таких московских государей как Иван III, сознания, непроизвольно выливавшегося в их грандиозных сооружениях, во всем строительстве московских царей, начиная со второй половины злополучного царствования Ивана Грозного, чувствуется, скорее, намерение показать свою силу другим, нежели сама сила, видно желание ослепить богатством убранства и чисто восточной роскошью. Вместо благородного величия суздальских князей, отразившегося и на их храмах, в храмах московских царей появилась напыщенность, деланная важность».
Со второй половины XVII века широкое распространение получает ярусный тип храма, образованный из последовательно уменьшающихся кверху объемов, создающих впечатление вертикального движения вверх. Если ярусы невелики по площади и мало отличаются по величине, то получается столпообразный храм. Ярусы храма символически отражают связь Земной Церкви с иерархией Церкви Небесной, с ярусами Небес, восходящих к Престолу Божию. Самым грандиозным столпообразным храмом Древней Руси стал храм святого Иоанна Лествичника, в народе известный как колокольня Ивана Великого в Московском Кремле. «При взгляде на наш московский Иван Великий кажется, что мы имеем перед собой как бы гигантскую свечу, горящую к небу над Москвою».

Соединившим в себе все типы русских церквей, уникальным явлением в храмовой православной архитектуре стал Покровский собор на Рву, известный как храм Василия Блаженного, построенный в 1555–1560 гг. В центре возвышается шатровый Покровский храм. По сторонам света расположены 4 столпообразных церкви, по диагонали – другие 4 церкви, украшенные кокошниками, а весь собор представляет собой многоглавый храм. Покровский собор на Рву, как и соборы Кремля, ныне входит в состав музейного комплекса «Московский Кремль». Богослужения в них проводятся в основном по великим праздникам, но здесь по-прежнему хранятся святыни, столетиями почитаемые многими поколениями россиян.

В самом конце XVII столетия в храмовом строительстве Москвы появился стиль, по своему своеобразию и распространенности только в столице, получивший название «московского барокко». Другое название – «нарышкинское барокко» – было дано по особому пристрастию к нему храмоздателя дяди императора Петра I, Кирилла Львовича Нарышкина. Пожалуй, самым совершенным памятником той эпохи является храм Покрова Пресвятой Богородицы в Филях. «Как основная архитектурная идея храма – сочетание восьмериков и четвериков, дающее столь излюбленную ярусность, так и те декоративные приемы, которые мы здесь встречаем, оказали на дальнейшее русское искусство огромное влияние. Новшество коснулось даже главок, получивших грани, соответствующие сторонам восьмериков. Эти гранные головки, пришедшие с юга на смену старомосковским круглым, открывают новую эпоху и становятся вскоре типичнейшей особенностью храмового зодчества», – писал И. Грабарь.

С воцарением на престол императрицы Екатерины II и возрождением придворной жизни в древней столице, в Москве вновь начинается строительный бум. И в этот период на смену елизаветинской пышности постепенно приходит утонченная гармония и красота. Сначала эти тенденции проявились в гражданских сооружениях и со временем проникли в храмовую архитектуру. Церкви эпохи Екатерины отличают стройные, грациозные, классические формы – храм «Большое Вознесение» у Никитских ворот, храм Вознесения Господня на Гороховом поле, храм святых Космы и Дамиана на Маросейке, храм святого митрополита Филиппа в Мещанской слободе, храм святого Мартина Исповедника «в Таганке», храм святого Симеона Столпника за Яузой… Эти произведения великих русских зодчих – М.Ф. Казакова, В.И. Баженова, Р.Р. Казакова – и ныне остаются непревзойденными, лучшими образцами храмовой архитектуры классицистического стиля.

Царствование Александра I ознаменовалось культом благородной простоты в архитектуре классицизма, возник новый стиль ампир (Empire). Его стремительному распространению способствовало колоссальное строительство в Москве после Отечественной войны 1812 года, когда пожар уничтожил большую часть городских построек. Архитекторы О.И. Бове, Д.И. Жилярди, К. Бланк, Е.Д. Тюрин создавали удивительные по красоте храмы. Это перестроенный храм иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радосте» на Большой Ордынке, храм святой Софии на Софийской набережной, храм Пресвятой Троицы в Вишняках на Пятницкой улице, церковь святой мученицы Татианы при Московском университете и многие другие, дошедшие до наших дней.

С 1830-х гг. по всей стране началось увлечение древнерусским искусством, которое стало перерастать в стремление официальных кругов создать так называемый национальный русский стиль. Первым храмом-памятником той эпохи явился храм Христа Спасителя на Волхонке архитектора К.А. Тона, сооруженный в благодарность Господу за победу в войне с Наполеоном. Вслед за ним по всей России начинают возводиться церкви в схожем стиле. Реформы императора Александра II дали новый толчок развитию тенденций в духе национальной самобытности. В этот период повсеместно строятся храмы, в которых черты древнерусской архитектуры сначала совмещаются с элементами классицизма, а затем и с византийским стилем, который переживал свой ренессанс, обогатившись исконно русскими национальными чертами и получив название русско-византийского. Лучшие образцы храмовой архитектуры этого направления – храм иконы Божией Матери «Знамение» в Кунцеве, церковь в честь иконы Пресвятой Богородицы «Отрада и Утешение» на Ходынском поле – строились на рубеже XIX–XX веков.

После 1917 года храмовое зодчество прекратилось. Множество церквей перестраивали под нужды мастерских, спортзалов, автобаз, складов, хранилищ… Еще больше храмов просто сносили, уничтожались и самые древние. Немногие в те годы знали, что каждому храму при его освящении дается Господом Ангел-Хранитель, который не покинет храм до Второго Пришествия Иисуса Христа ни при каких условиях, даже если храм разрушен до основания. В Судный День Ангел будет свидетельствовать пред Господом о людях, чьи судьбы неразрывно связаны с судьбой доверенной ему церкви.

Сегодня почти ничего не осталось от прежней жизни, но возрождаются святые храмы и обители, а значит, жива связь времен. Храмы, чья история насчитывает столетия, стали памятниками народной истории. Знаменитый проповедник XIX столетия митрополит Московский святитель Филарет (Дроздов) говорил: «Памятник есть безмолвный проповедник, который в некотором отношении может быть превосходнее говорящего, потому что не прекращает порученной ему проповеди, и таким образом доходит до целого народа и до многих последующих родов. Памятник есть книга, которой не нужно искать в книгохранилище, потому что она лежит на пути, и, таким образом, читается и теми, которые не думали раскрывать ее».

Чудесное возрождение храмов в наши дни есть знак великой милости Божией. Сегодня, когда в Москве дороги вновь стали вести к храму, купола церквей подсказывают о позабытом: «Над храмом есть иной, подлинный небесный свод, который напоминает, что высшее еще не достигнуто земным храмом; для достижения его нужен новый подъем, новое горение, и вот почему снаружи тот же купол принимает подвижную форму заостряющегося кверху пламени».